Значение Чехова

Антон Павлович Чехов

А. П. Чехов – великий русский писатель. Его имя заслужено названо великим Сталиным среди имен самых светлых, самых родных, самых любимых нашим народом имен, без которых немыслимо представить себе наше прошлое и наше будущее.

Когда полчища варваров обрушились на нашу Родину, товарищ Сталин сказал: «Эти люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных, имеют наглость призывать к уничтожению великой нации, нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Семенова и Павлова, Репина и Сурикова, Суворова и Кутузова».

Творчество Чехова целиком посвящено жизни русского народа. Глубоко и искренне изображал он в своем творчестве лучшие черты нашего национального характера.

Язык его произведений отличается необыкновенным богатством, точностью, простотой, правильностью, чистотой, гибкостью и музыкальностью.

Смелый, жизнеутверждающий художник Чехов всю жизнь боролся с темными силами, угнетавшими человека. Всю жизнь находил способы осмеяния и разоблачения людей пошлых, никчемных, хищных, пустых, мрачных, нытиков, людей-хамелеонов, унтеров-Пришибеевых, людей в футлярах.

И неслучайно Ленин и Сталин часто использовали чеховские образы как оружие в борьбе с реакционерами, врагами народа.

«В нашей стране не любят Пришибеевых, — сказал Сталин. – И когда всеевропейский Пришибеев – ефрейтор Гитлер, возомнив о себе, хотел замордовать советского свободного человека, он получил такой отпор , какого не получал еще ни один зарвавшийся завоеватель».

Когда-то Толстой писал, что его герой, которого он любит «всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен, — правда».

Правда является и героем чеховского творчества. Люди 80-90-х годов как будто попали в своеобразную энциклопедию, так полно изображены они на страницах чеховских произведений.

Появился Мичурин с его чудесным перерождением природы, Циолковский с его звездной и межпланетной мечтой, чудо-богатырь Чкалов и Стаханов. Вот и пригодились богатырские дороги, которые увидел Чехов в знойном мареве степи.

Чехов устами Григорина говорит: «Я ведь еще гражданин, я люблю Родину, народ, я чувствую, что если я писатель, то я обязан говорить о народе, о его страданиях, об его будущем, говорить о науке, о правах человека». И Чехов говорил о народе и глубоко верил в богатырскую силу, в талант русского народа.

На берегах Енисея Чехов записал в дневнике: «Какая полная умная, смелая жизнь осветит со временем эти берега», и не ошибся. Великий писатель уверенно говорил: «Хотите верьте, хотите нет, но, по-моему, подрастает теперь замечательное поколение». И жаль, что Антон Павлович не дожил до наших дней, а как бы он порадовался с нами —  и нашей победе и нашим успехам в строительстве новой жизни.

Годы, когда творил Чехов, были годами мирового триумфа русской литературы. В последние десятилетия XIX века русская литература получила широкое международное признание, как передовая литература мира. «Влияние русских писателей будет спасительным для нашего истощенного искусства», — писал в середине 80-х годов видный французский критик Меньхиор-де-Вогюэ. В чем был секрет громадного международного успеха классической русской литературы?

Французский писатель Проспер Мериме, переводчик и поклонник Пушкина, сказал Тургеневу: «Ваша поэзия ищет, прежде всего, правды, а красота приходит сама собой». Мериме сумел разглядеть характернейшую черту русской литературы: сочетания в ней трезвого реализма с высоко поэтической картиной мира, правдивости – с красотой.

Зарубежные читатели восхищались высоким художественным мастерством Тургенева, Толстого, Чехова, Горького, в тоже время не могли не чувствовать, что для великих русских писателей мастерство никогда не было самоцелью, что богатство их образов естественно вырастало из богатства их мысли и чувств, что совершенство формы их произведений было теснейшим образом связано с тем большим и глубоким человеческим содержанием, которое обеспечило русской литературе ведущее место в литературе мировой.

«Честность души» — так определил отличительную черту русских классиков, в том числе и Чехова, английский критик Джон Миддлтон Мерри: «Толстой, Достоевский и Чехов в своих произведениях утверждали теснейшую связь мышления и жизни. Русские писатели бесстрашно и с большой глубиной ставили основной вопрос всякой философии: в чем смысл жизни? Уже в самой постановке вопроса они исходили из той великой истины, что жить – это значит изведать жизнь во всей полноте. Они рассматривали жизнь как совокупность всех человеческих возможностей». Эти слова полностью применимы к Чехову, который устами своего героя сказал: «Жизнь дается один только раз, и хочется прожить ее бодро, осмысленно, красиво».

Английский критик прав, усмотрев именно в таком взгляде на жизнь одну из существеннейших национальных особенностей русской литературы. Поиски правды, стремление к справедливости, к красоте всегда носили у Чехова не отвлеченный, а активный, действенный характер. В то время, как многие современники Чехова на Западе отображали жизнь с позиций наблюдателя – пусть даже огорченного или негодующего, но бессильного что-либо в ней изменить. Чехов (как и Радищев, Фонвизин, Грибоедов, Тургенев, Чернышевский) своим творчеством активно вмешивался в жизнь, содействовал ее преобразованию.

«Он, изображающий безвольных неудачников, неврастеников, является и воспитателем воли. Он показывает в каких пошлых ничтожных созданий превращает нас жизнь, основанная на неправде, — и тем самым он вызывает в нас волю к тому, чтобы отрешиться от такой жизни»,  — пишет исследователь русской литературы, швейцарец Матье.

Многие зарубежные писатели и критики пытались ответить на вопрос: чем вызван высокий моральный уровень русской литературы, обусловивший собою её мировое значение? На этот вопрос ответил английский критик Эдвар Гарнет: «Мы должны отметить, что одна из наиболее жизненных черт искусства Чехова, как и его великих предшественников, заключается в том, что на фоне его картин всегда ощутимо дыхание широкого океана человечности, крестьянских масс, и это видение скрытых глубин поднимает его картины над плоским классово ограниченным уровнем западной беллетристики».

Гарнет здесь приблизился к пониманию того, что именно близость русских писателей к массам трудящихся, тесная связь с народным освободительным движением явилась источником силы и величия русской литературы, и что значение Чехова как художника основано на том, что в его творчестве отразились надежды, чаяния русского народа.

Характерно, что Чехов имел и имеет на западе одинаково широкий успех как у массового читателя, как и у специалистов-литераторов. Его книги выдержали по многу изданий на всех основных иностранных языках. Его пьесы многократно ставились во всех столицах мира и всегда встречают теплый прием у зрителей. Даже в дни войны в Нью-Йорке была осуществлена новая постановка пьесы «Три сестры». Десять миллионов людей на западе ощущали обаяние задушевности, юмора, лиризма Чеховских произведений.

Писатели-литературоведы увидели в Чехове крупного мастера повествовательного и драматического искусства, указавшего художественному слову новые пути развития.

В Британской энциклопедии о Чехове сказано: «Англия оказалась особенно восприимчива к его обаянию. Он почти единодушно признается величайшим русским писателем и величайшим новеллистом и драматургом нового времени».

Разумеется, художественное новаторство Чехова тесно связано с национальными особенностями русской литературы. Именно стремление русских писателей к правдивости, к социальной содержательности творчества побудила их искать и находить новые способы точного воспроизведения жизни. Английский исследователь Уильям Герхарди пишет: «Ныне стало труднее быть не искренним в искусстве, стало труднее притворяться. Этим современная литература обязана великим русским писателям. У Чехова сам поток жизни образует и форму, и содержание его произведений».

Не удивительно, что творческий облик многих зарубежных писателей сложился под непосредственным воздействием Чехова.

«Чехов был наиболее мощным магнитом для молодых писателей ряда стран в течение последних 20 лет», — писал в 1933 знаменитый английский романист Джон Голсуорси.

«Влияние Чехова уже теперь огромно, и ни в коем случае не завершено. Художественный метод Чехова – это метод, который усвоит в ближайшем будущем лучшие мастера повествовательного искусства. Это – лучшее, что есть в современной литературе», — заявляет Пристли.

Крупные прозаики и драматурги Запада находятся под влиянием Чехова. Достаточно назвать имена Пристли, Андерсена, Колдуэлла, Германа Банга, Кетрин Менсфильд.

Английский драматург Бернард Шоу говорит о том, что его драма «Дом, где разбиваются сердца» написана под влиянием Чеховской драматургии. Нашумевшая пьеса Шерифа «Конец пути» тоже носит следы влияния Чехова.

Американская писательница Дороти Коучер отмечает Чехова как писателя «указавшего новые пути мировой драматургии». Испытала влияние Чехова прогрессивная писательница Суссана Причард. Под влиянием Чехова развивалось творчество украинского новеллиста Михаила Коцюбинского.

Сербский ученый Иован Максимович в своей работе «Антон Чехов», вышедшей еще в 1905 году, справедливо отмечал, что «Чехов завоевал любовь во всем мире, потому что его слово дышит не сытой филистерской пошлостью, а юношеским пылким тяготением к культуре, сознанием собственного достоинства и инициативой».

Чехов, как и другие русские писатели, учит писателей зарубежных стран, что нет и не может быть большого искусства без большой гуманистической идеи, без активного стремления к счастью человека на земле.

Школьная работа Ф.А. ТАРАСУЛО, год неизвестен

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *