Сергей Есенин. Биография

Сергей Есенин

Говорят коротка жизнь поэтов. Есенин жил немного больше Лермонтова и меньше Блока, Маяковского. Но в литературе и в памяти народа он оставил глубокий след, как и его выдающиеся современники. Яркие самобытные стихи Есенина, его неспокойная жизнь и трагическая гибель породили в 20-е годы большую литературу. Имя Есенина не сходило со страниц журналов и газет.

Влияние его поэзии распространялось чрезвычайно быстро, им зачитывались, издания его книг расходились моментально. Много путешествовавший и выступавший перед самыми различными аудиториями Маяковский свидетельствовал, что на периферии повсеместно увлекались Есениным, абсолютное большинство начинающих поэтов подражало ему.

О безвременно погибшем Есенине, как о большом поэте, писали Горький, А. Толстой, Леонов, Лавренев, Асеев. Его памяти посвятили стихи многие известные поэты того времени.

На холмистом берегу Оки, порезанном оврагами и балками 21.09.1895г. (по старому стилю) в с. Константиново в семье крестьянина Александра Никитича Есенина родился сын Сергей.

Когда ему ещё не исполнилось и трёх лет, в семье вспыхнула ссора, родители разошлись: мать уехала в Рязань, отец отправился в Москву. До девятилетнего возраста Сергей воспитывался в доме деда (пo матери) Фёдора Андреевича Титова. В своё время Титов удачливо занимался отходным промыслом, побывал в больших городах, выучился грамоте. В его доме господствовал прочно установившийся старообрядческий уклад. По праздникам здесь распевались духовные стихи, дед читал духовные книги. По его настоянию с пяти лет Есенин стал одолевать грамоту по церковным книгам. Бабушка в долгие зимние вечера рассказывала сказки, пела ему песни. Иногда он и сам сочинял, «фантазировал». Этот период Есенин описывает в стихотворении «Мой путь»:

Жизнь входит в берега.
Села давнишний житель,
Я вспоминаю то,
Что видел я в краю.
Стихи мои,
Спокойно расскажите
Про жизнь мою.

Изба крестьянская.
Хомутный запах дегтя,
Божница старая,
Лампады кроткий свет.
Как хорошо,
Что я сберег те
Все ощущенья детских лет.

Под окнами
Костер метели белой.
Мне девять лет.
Лежанка, бабка, кот…
И бабка что-то грустное
Степное пела,
Порой зевая
И крестя свой рот…

Тогда впервые
С рифмой я схлестнулся.
От сонма чувств
Вскружилась голова.
И я сказал:
Коль этот зуд проснулся,
Всю душу выплещу в слова.

Года далекие,
Теперь вы как в тумане.
И помню, дед мне
С грустью говорил:
«Пустое дело…
Ну, а если тянет —
Пиши про рожь,
Но больше про кобыл»…

Но больше всего любили в этом доме и в доме Есениных песню, народные обряды, игры.

В автобиографии Есенин рассказывает, что вырос он в атмосфере народной поэзии и к устному народному творчеству через всю жизнь пронёс благоговейную любовь.

В детстве Сергей был всеобщим любимцем. Дед брал внука на рыбную ловлю, в ночное, дядья учили его плавать, лазать по деревьям. Среди деревенских сверстников слыл он бесстрашным и сильным, был зачинщиком в играх и проказах, случалось ходить ему в синяках и ссадинах.

В пятилетнем возрасте он уже умел читать и с тех пор пристрастился к книге, много заучивал наизусть из Пушкина, Лермонтова, Некрасова. Несколько позже увлёкся Гоголем.

Учитель Есенина Иван Матвеевич Власов стремился привить деревенским школьникам любовь к родной литературе. В школьной библиотеке имелись книги Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Некрасова, Толстого, крестьянских поэтов Кольцова, Никитина. Рано приохотившийся к чтению, Есенин уже в это время познакомился с произведениями многих русских писателей.

Есенину шел 14-й год, когда он с похвальным листом окончил училище. Церковно-учительская школа находилась в 30 км. от Константинова в с. Спас-Клёпики. Двухэтажное каменное здание школы стояло на самом краю села. В эту то школу и приехал осенью 1909 г. Есенин. Выдержав вступительные, он был зачислен в первый класс. По окончанию школы, в 1912 г. Есенин получил звание «учителя школы грамоты».

Именно в Клёпиках Есенин по-настоящему отдался любимому делу, мечтая «всю душу выплескать в слова».

После занятий, уединившись в роще, начинавшейся за школой, поэт любил, вслушиваясь в шепот сосняка, помечтать, полюбоваться зеленью в цвету и в росе или, лёжа «на травяном одеяле» провожать взглядом бегущие над лесом облака. В такие минуты на душе становилось светло и радостно, а в сердце рождались замечательные мелодии, как бы передающие дыхание самой природы: порывы ветра, запах трав, шепот листьев. «Выткался на озере алый свет зари» (1910 года):

Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется — на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари,
Есть тоска веселая в алостях зари.

Ни изучение церковных дисциплин, ни официально-казённая обстановка не лишили воспитанников их любви к художественной литературе. Эту любовь поощрял школьный учитель словесности Евгений Михайлович Хитров — первый литературный наставник молодого поэта.

Кроме Есенина увлекались поэзией и другие ученики. По вечерам учащиеся собирались в одной из комнат школьного интерната, читали Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Кольцова, спорили о прочитанных книгах, а потом кто-либо, чаще всего Есенин читал свои стихи.

В Спас-Клепиках Есенин познакомился с Гришей Панфиловым. Развитый юноша-книголюб Панфилов задумывался о смысле жизни, о путях служения народу. Его взгляды были близки Есенину. Они стали друзьями.

В доме Панфиловых было всегда много молодёжи. В беседах затрагивались вопросы общественной жизни, читали и обсуждали роман Л. Толстого «Воскресенье» и его трактат «В чём моя вера?», спорили о Горьком и о его книгах. За три года в Спас-Клепиках многое пережито и передумано. Этот период Есенин описывает в стихотворении «Моя жизнь» (1911 года):

Будто жизнь на страданья моя обречена;
Горе вместе с тоской заградили мне путь;
Будто с радостью жизнь навсегда разлучена,
От тоски и от ран истомилася грудь.

Будто в жизни мне выпал страданья удел;
Незавидная мне в жизни выпала доля.
Уж и так в жизни много всего я терпел,
Изнывает душа от тоски и от горя.

Даль туманная радость и счастье сулит,
А дойду — только слышатся вздохи да слезы,
Вдруг наступит гроза, сильный гром загремит
И разрушит волшебные, сладкие грезы.

Догадался и понял я жизни обман,
Не ропщу на свою незавидную долю.
Не страдает душа от тоски и от ран,
Не поможет никто ни страданьям, ни горю.

С 17 лет он живёт в Москве, некоторое время работает конторщиком в лавке того купца, где служил отец. Однако обстановка преклонения перед рублём и хозяином быстро опротивели Есенину. Он перессорился и с хозяином, и с отцом, ушёл из лавки и устроился корректором-подчитчиком в типографии известного издателя Сытина.

Этот период сыграл значительную роль в жизни Есенина. Годы новореволюционного подъема в стране, бурного развития стачечного движения, распространения марксистской литературы толкнули Есенина к революционным рабочим, заставили его даже принять некоторое участие в подпольной работе, повышать образование в народном университете имени Шанявского.

В начале 1914 г. стихи Есенина начали появляться в печати. В первом номере детского журнала «Мирок» было напечатано стихотворение «Берёза»,  написанное в 1913 г., а вслед за ним «Пороша», «Село», «Поет зима, аукает», «С добрым утром».

С появлением стихов его в иллюстрированном детском журнале «Проталинка» и солидном ежемесячнике «Млечный путь» он решает перебраться в северную столицу, которую он считал,  говоря его словами «двигателем литературного развития».

В марте 1915 г. с лёгким сундучком на плечах и большими надеждами Есенин позвонил у дверей крупного поэта того времени Александра Блока. В случае неудачи он надеялся устроиться портовым рабочим в Ревеле. Есенин верил в своё призвание, и эта вера не обманула его. Блок тепло встретил гостя.

Большую помощь и поддержку на первых порах оказали, кроме Блока, Клюев и Городецкий. Сам Есенин позже вспоминал, что когда он смотрел на Блока, с него капал холодный пот: он впервые видел перед собой настоящего поэта.

Блок ввёл Есенина в литературную среду столицы, познакомил его с известными писателями. Есенин становится членом группы «Краса», во главе которой стоял поэт-акмеист Сергей Городецкий. Членов группы объединяло увлечение патриархальной деревней, книжной и фольклорной стариной (А. Ремизов, Н. Клюев, С. Клычков). Есенин явился для них сущей находкой.

Литераторы группы «Краса» были далеки от подлинной народности, однако начинающий поэт не сразу увидел это. В глазах декаденствующих литераторов Клюев, Клычков и Есенин стали выразителями русского народного духа, на них была мода, их называли певцами и заступниками избяной Руси. Неопытный и доверчивый поэт должен был играть роль «младшего брата» «вытегорского отшельника» Клюева и в этом амплуа развлекать аристократическую столичную публику.

Клюев и Есенин выступали в салонах именитых писателей-декадентов и меценатов, редакциях журналов, стилизованные под мужиков декламировали стихи, распевали частушки. В жизни и поступках Есенина особенно в эти годы было много ложного, показного. Современники рассказывают, что он любил наряжаться то в деревенского парня, то в европейца-франта, то вдруг преображался в «забулдыгу и хулигана», выставляя напоказ свои слабости.

Маяковский, в эти годы впервые встретившийся с Есениным, иронически отнёсся к ряженому рязанскому мужичку. Он показался ему «опереточным, бутафорным». Меткую характеристику молодого Есенина мы находим в горьковском очерке «Сергей Есенин».

Буржуазно-декадентская среда оказала на Есенина нездоровое влияние.

От него ждали стихов в кроткой и богомольной Руси, поощряли в нём то, что было воспитанно патриархальным деревенским бытом. Позднее поэт от этих влияний отпихивался руками и ногами. Не взлюбил он анемичные стихи декадентов, опротивели ему и псевдонародные наряды клюевской поэзии, он терпеть не мог, когда его большое дарование пытались ограничить исключительно деревенской тематикой. О раннем этапе творчества Есенин писал в 1924 году.

Лучшие стихотворения раннего периода вошли в сборник «Радуница» (1916 года). Пробует он свои силы и в прозе (повесть «Яр», рассказ «Бобыль и Дружок»).

В 1916 г. Есенина призвали на военную службу. В царскую армию он не спешил и войну ненавидел как и все простые люди. Некоторое время он служит в канцелярии при строительстве Фёдоровского собора в Царском Селе, затем там же в Дворцовом военном госпитале. Рядовой санитарной роты, стриженый, в грубой солдатской шинели и сапогах — таким его помнят друзья, с которыми он встречался в то время.

Именитые «народолюбцы» надеялись, что Есенин будет воспевать христолюбивое воинство, царскую семью. Его приглашали даже во дворец, милостиво слушали там его грустные стихи. Но когда ему предложили написать к именинам царя, он наотрез отказался славить непопулярного самодержца и угодил в дисциплинарный батальон. Вскоре разразилась февральская революция, и Есенин дезертирует из армии. Об этом периоде он напишет в «Анне Снегиной».

Радостно встретил Есенин Октябрьскую революцию. Он недостаточно глубоко понимал социальный смысл и всемирно-историческое значение её. Скорее всего, он принимал её эмоционально, как великий праздник пробуждения народов. Но славил революцию он во всех своих лучших стихотворениях, на сторону революционного народа стал безоговорочно.

Его жизнь и творчество революционных лет не отличаются последовательностью, груз прошлого мешал ему сколько-нибудь ясно определить свой путь, привести в стройную систему взгляды на действительность. В Октябрьские дни он одно время был в боевой дружине.

Поэт страстно стремился к новой жизни, но вовремя не поддержанный, он прошел мимо, слегка только задев её. Осенью 1918 г. он хотел вступить в Пролеткульт, но руководство Московского Пролеткульта ответило на его заявление отрицательно. Известно, что в 1919 году Есенин подавал заявление в партию. Всё это говорит, что он стремился стать в передовые ряды борцов за новую жизнь.

Но в то же время он сближается с группой имажинистов, с разного рода людьми неустойчивых взглядов. Группа эта сложилась в среде московской литературной богемы и заявила о своём существовании в январе-феврале 1918-1919 гг. декларациями в газете «Советская страна» и воронежском журнале «Сирена».  Способных литераторов здесь было мало, но имажинисты развили бурную деятельность в литературных кафе, в своём скандально известном «Стойле Пегаса» издавали журнал «Гостиница для путешествующих в Прекрасное». В издательстве «Имажинисты», «Чихи-Пихи» выходили убогие по содержанию и художественным достоинствам сборники.

Как и другие формалистические объединения — футуристы, презентисты, ничевоки, люминисты, эфуисты и прочие — имажинисты ничего ценного после себя не оставили, их влияние на молодую советскую литературу было резко отрицательным.

Они рекламировали себя как новейшую школу, писали о том, что они пошли дальше всех своих предшественников. Но недалеко ушли они от футуристов и других псевдоноваторов.

В трактате «2х2=5» В. Шершеневич (1920 год), принявший на себя роль теоретика группы, в разделе «Ломать грамматику» призывал «разбить кандалы грамматики, оковы склонений, спряжений, цепи синтаксической согласованности».

Исчерпывающе характеризуют платформу имажинистов книги А. Кусикова «Сумерки» (1919), «В никуда» (1922), В. Шершеневича «Лошадь как лошадь» (1920),  «Кооперативы веселья» (1921), Р. Ивнева «Солнце во гробе», А. Мариенгофа «Стихами чванствую», «Развратничаю с вдохновеньем», коллективные сборники «Коробейники счастья», «Конница бурь», «Харчевня зорь», «Золотой кипяток» и другие. Игра образами, юродствующий тон, изломанные слова и больше ничего. Именно в это время Есенин пишет стихи «Я последний поэт деревни», «Душа грустит о небесах», «Хулиган» (1919 год).

Нужно иметь ввиду, что в сложных условиях общественной и литературной жизни тех лет трудно было ориентироваться не только таким молодым и неопытным людям, каким был Есенин, но и писателям с большим житейским опытом и революционной закалкой.

Есенин участвовал в составлении имажинистических деклараций, коллективных сборников, дружил с Мариенгофом, Шершеневичем, Кусиковым. Одно время его называли вождём имажинизма, творческие удачи связывали с имажинистическими лозунгами.

Но имажинизму ли обязан Есенин своим творческим удачам?

Большому поэту-патриоту были неприемлемы формалистические лозунги его временных приятелей, а главное, он расходился с ними во взглядах на общественную роль искусства.

И всё же имажинистские лозунги принесли значительный вред поэзии Есенина (1919-1923 гг.)

О своих заблуждениях и падениях этого времени Есенин довольно ясно сказал в стихотворении «Письмо к женщине» (1924 г.).

Это были трудные годы битв на фронтах гражданской войны, острой классовой борьбы внутри страны, враждебных выступлений антипартийных блоков, диверсий и мятежей, организовывавшихся разного рода контрреволюционерами. Неустроенной и противоречивой была и литературная жизнь в молодой республике.

Существовало много литературных направлений, групп, группировок, объединений от пролетарских до откровенно антинародных. Причём зачастую революционные писатели оказывались среди формалистов, а декаденты и формалисты выступали в качестве учителей писателей из рабочей среды, как это было в пролеткультовских студиях. В это время наступил бумажный голод. Низкие гонорары не обеспечивали прожиточного минимума в те голодные годы. Есенин держал книжную лавку «Художники слова» в Москве на б. Никитской, торговал книгами.

В горячих спорах об общественной роли искусства, о судьбе классического наследства, о художественных формах писатели отыскивали пути развития новой литературы.

Но силы советских литераторов были разобщены, творческая энергия зачастую тратилась впустую на межгрупповые перепалки, а в литературных студиях, клубах и кафе легко приживались эпигоны дооктябрьской символико-декадентской литературы.

В таких условиях Есенин часто оказывался в окружении идейно и творчески чуждых ему людей. Литературная богема прививала ему анархические настроения, страсть к вину и другие дурные привычки. Беспредметное озорство, «кабацкие» мотивы, а вместе с ними и тоскливые настроения одиночества, обречённости укореняются в его поэзии. В цикле «Москва кабацкая», в «Исповеди хулигана» поэт обнажает свои язвы, заставляет свою лиру звучать фальшиво, унижает свой большой талант, пишет о себе, как об «уличном повесе», «скандалисте», «московском озорном гуляке».

В стихах и высказываниях поэта этих лет чувствуется смертельная усталость от такой «непутёвой жизни», он стремится освободиться от дружбы завсегдатаев литературных кабачков.

Крайне неблагоприятно складывалась и личная жизнь поэта. В 1917 г. он женился на артистке 3.Н. Райх, но вскоре разошёлся. В 1921-1922 гг. он сближается со знаменитой танцовщицей Айседорой Дункан, которая была, по словам Горького, олицетворением того, что не нужно было поэту. В начале мая 1922 г. Есенин женился на Дункан и затем сопровождал её в длительном турне по странам Западной Европы и Америки.

В европейских городах Есенин оказывался в окружении, главным образом, буржуазной публики. Примечательной была лишь его встреча с Максимом Горьким и Алексеем Толстым в Берлине, о ней подробно рассказал Горький в очерке о Есенине.

В Берлине, Висбадене, Остенде, Нью-Йорке поэт тосковал по родному краю, письма о самодовольной буржуазной сытости, духовной ограниченности европейского и американского мещанина, ругался с белоэмигрантами, когда те при нём клеветали на советскую страну.

Особенно отталкивающее впечатление произвели на Есенина Нью-Йорк, Нью-Йоркская биржа и весь «американский образ жизни».

Без предварительной проверки поэта не пустили в Нью-Йорк, а отправили на печально известный остров Элис-Айленд.

Есенин отмечает ,что владычество доллара убило у американского дельца стремление к каким-нибудь сложным вопросам, интерес к искусству.

Зарубежные скитания не оставили следа в творчестве Есенина, американские и европейские впечатления не вошли в его стихи, годы затраченных поездок были наименее урожайными для него. Когда в 1925 г. Есенин заболел, и родные хотели отправить его на лечение за границу, поэт решительно отказался. Посещение зарубежных стран открыло Есенину глаза на многое. Поэт выражал надежду, что он станет близким в своем творчестве к коммунистическим идеям. Но к сожалению, в этот период он не сумел преодолеть своих противоречий разъедавших его талант.

В 1924-1925 гг. Есенин пишет после посещения Баку и знакомства с Кировым «Персидские мотивы», сборник, в котором море лирики, нежных и прекрасных чувств. Каждое стихотворение — песня, тонкая, мелодичная, ласковая. Но нота грусти, как выражение авторского настроения, есть и тут.

Пёстрая компания окололитературной братии, спекулировавшая на слабостях Есенина, иногда и жившая на его счёт, мешала поэту работать. В дни, когда просыпался зуд к стихам, он уединялся, прятался от своих назойливых «друзей» или уезжал в родную деревню.

В дни работы над стихами поэт был сосредоточенным, собранным,  серьезным. Своего рабочего места у него не было. В своей небольшой квартире он поселил сестёр, которым мечтал дать образование. Поэтому он закрывался в комнате одного из близких ему людей, старался создать рабочую обстановку, в условиях богемного быта писать вообще не мог.

Есенин тяготился неустроенным бытом, попадая в цепкие лапы «непризнанных талантов», устраивавших пьяные дебоши, физически и духовно очень страдал. Методически казнившие Есенина при жизни своей «дружбой», эти приятели после его смерти немало приложили усилий к тому, чтобы изобразить его героем богемы, поэтом-гулякой, своим литературным знаменем, а больше всего своим оправданием.

Человек большой души, высокой внутренней культуры и чистоты, Есенин никогда не был близок этим людям, стремился освободиться от кошмаров «Москвы кабацкой», «забыть отравленные дни, не знавшие ни ласки, ни покоя».

Писатели, не обладавшие чувством ответственности перед своим талантом, вызывали у Есенина глубокую антипатию. Не прощал он литераторам неряшливости и нечистоплотности.

В автобиографии, написанной летом 1924 г. Есенин пишет: «Жизнь моя и мое творчество еще впереди».

Он хочет оторваться от прилипших друзей, изменить обстановку, отделаться от своего скандального прошлого.

Возвращаясь из Баку в Москву, поэт надеется «забыть ненужную тоску и не дружить вовек с богемой». Но ему не удавалось это сделать. Организм быстро подтачивался.

В ноябре 1928 г. Есенин лег в одну из Московских больниц лечиться, а главное, уйти от богемных друзей. То же стремление переменить обстановку приводит его в Ленинград в декабре 1925 г. Он предполагал пробыть здесь до лета, чтобы затем поехать в Италию к Горькому. Но намерения эти остались неосуществлёнными.

В ночь с 27 на 28 декабря 1925 года в ленинградской гостинице «Англетер» Есенин покончил жизнь самоубийством. За день до трагического конца Есенин кровью из вскрытой вены написал стихи «До свиданья, друг мой, до свиданья» и дал их знакомому ленинградскому поэту, который зашел в номер. Тот хотел их тут же прочесть, но Есенин остановил его: «Нет, ты подожди, останешься один — прочитаешь. Не к спеху ведь». Ленинградец вспомнил о них тогда, когда поэта не стало:

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей,-
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Три дня спустя его хоронили в Москве на Ваганьковском кладбище. Многотысячная процессия провожала его в последний путь.

Однако стихи были опубликованы. «Друзья» Есенина и некоторые критики пытались представить их как поэтическое завещание поэта и даже как выражение «духа» времени. Ухватились за эти строки и те, кто в период нэпа испытал на себе влияние мелкобуржуазной стихии.

И Маяковский пишет стихотворение, в котором стремится вырвать Есенина у тех, кто пытался использовать его смерть в своих целях.

Творения великого художника всегда волнуют и влекут не только сердца соотечественников, но и народов всего мира. Произведения поэта еще в 20-30х годах печатались в переводах на английском, немецком, итальянском, французском, болгарском, чешском, словацком, венгерском, японском и других языках.

В послевоенные годы книги стихов поэта вышли в переводе на многие языки мира. И все сильнее звучит сегодня вечно юный голос поэта, отдавшего стихам и Родине пламень своего сердца.

Но и тогда,
Когда во всей планете
Пройдёт вражда племён,
Исчезнет ложь и грусть,
Я буду воспевать
Всем существом поэта
Шестую часть земли
С названьем кратким «Русь».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *