Бука становится ручным

Заметки о премьере «Трактирщицы» К. Гольдони

Спектакль «Трактирщица» по комедии Карла Гольдони, Павлодарский драматический театр им. А.П. Чехова, 2003 год.

В творческом арсенале Карла Гольдони «Трактирщица» — комедия наиболее блистательная. Будучи высокохудожественной, она еще и утверждала его понимание нравственной и экономической деградации дворянства, отражавшей упадок феодализма, доказывала правильность принципов просветительских реформ, которые драматург нес в театр. В этой комедии, и не только в ней, он смело нарушил правила классицизма, дерзко ввел сатиру и тем самым сдвинул свое творчество в сторону реализма.

Обращение нашего театра к «Трактирщице» не случайно: весьма заметная в творчестве К. Гольдони комедия с момента своего появления в 1753 году не сходит с подмостков русских и европейских театров.

Начинается все с демонстрации персонажей-масок. И хотя К. Гольдони, будучи реформатором театра, выступал против комедии дель арте, тем не менее режиссер А. Мельников ввел маски и вообще оформил начало спектакля в духе бродячих театров, которые к середине восемнадцатого века в Европе еще не перевелись. Даже ввел маску-глашатая, заставив ее обращаться к зрителю на итальянском, который в зале могли понять только те, кто владел им.

И в пьесе, и в спектакле действие развивается стремительно. Экспозицию и завязку автор комедии композиционно совместил, и зритель сразу узнает, кто есть кто, предполагает вероятные конфликты и даже может догадываться о возможном их разрешении. И теперь его будут интересовать именно это, а также работа режиссера и актеров.

…Отец умер, и юная Мирандолина (арт. О. Светенкова) стала хозяйкой гостиницы (кстати, в некоторых переводах комедия называется «Хозяйка гостиницы»). Постояльцы маркиз Форлипополи (арт. А. Репин) и граф Альбафьорита (арт. Дм. Доморощенов) то ли от скуки, то ли от сословной привычки решили приволокнуться за ней. Кавалер Рипафратта (арт. Э. Кокарев), тоже постоялец, наоборот, ярый женоненавистник. И вот…

Что дальше, зритель узнает, если посмотрит эту комедию. А смотреть есть что. Число действующих лиц невелико. Кроме названных, есть слуги и две актрисы, остановившиеся в гостинице в ожидании своей труппы.

«Между вами и мной есть кое-какая разница!» — с апломбом восклицает маркиз Форлипополи, обращаясь к графу Альбафьорита. Разница действительно есть. Не только в том, что это разные, но все же похожие характеры, но и в том, как их выразили актеры. Граф богат (заслуга К. Гольдони), он самоуверен, капризен, поэтому несколько инфантилен (заслуга Дм.  Доморощенова). Он безволен и не так уж настойчив в своих ухаживаниях за Мирандолиной. Не получится — ну и пусть. Зато есть две очаровательные светские дамы. Почему бы не приударить хотя бы за ними? Постоянно приподнятые локти, безвольно опущенные кисти рук, пританцовывающая походка и тон, тон обиженного ребенка — неплохой образ для комедии XVIII века, и главное — он органичен. Органичен внутри себя, и в ансамбле играющих актеров.

Первоначально думаешь, что маркиз Форлипополи не для А. Репина. Сатирический образ, который просит эксцентрических красок и яркого гротеска, явно тянулся к Александру Дубинину. Однако А. Репин, используя свой арсенал образной выразительности, сделал маркиза и интересным, и  убедительным. Бедный, как церковная мышь, он изо всех сил старается подчеркнуть свой аристократизм, богатство, которого нет. Интересно, что на сцене ему верят, этакому робкому, беззащитному прощелыге. Следует сказать, что каждый жест и реплика героя А. Репина вызывает улыбку, а чаще смех. Нельзя без иронии видеть, как маркиз у стола кавалера ест. Он жаден и голоден, но он маркиз, следовательно, аристократ. А аристократу не пристало… И вот руками, смачно облизывая пальцы, он хватает то одно, то другое, стреляя при этом по сторонам глазами, как бы кто не увидел. Веселит зрителей и забавная сцена с «кипрским» вином. Маркиз принес свое «кипрское» во флаконе для микстуры, граф же передал бочонок настоящего бургундского. Оказывается, что из флакончика, по заверениям маркиза, надо пить каплями, но для бургундского он приготовил большой бокал. Ну как тут не посмеяться над скаредностью и амбициями этого персонажа.

Нельзя не заметить, что смех, вызванный героем А. Репина, появился в зале не сразу. Актер раскрывает свой образ постепенно, как бы исподволь, но уже к концу первого акта образ работал на зрителя «с проектной мощностью».

Актрисы Деянира (арт. Н. Грошева) и Ортензия (арт. X. Хазиева) были задуманы драматургом как фон или, скорее, как средство для более полной характеристики основных персонажей. К. Гольдони вряд ли были известны Гильденстерн и Розенкранц из «Гамлета», а уж Добчинский и Бобчинский из
«Ревизора» вообще появились через сто лет после «Трактирщицы», но X. Хазиева и Н. Грошева, несомненно, знали о них. И то ли по рекомендации режиссера, то ли по своему пониманию этих персонажей, создали свои довольно убедительные образы. Это даже не актрисы, а «актерки», стало быть, нуждающиеся в богатых покровителях. Отсюда и поведение: нужно «подоить» богатого графа или маркиза, а еще лучше — кавалера. Маркиз для них нищ, берутся за графа, но появился кавалер. Принялись было за него, но он их разоблачил.

Зритель не мог не обратить внимания на выразительную игру актрис без слов: удивление, испуг, восторг, умиление, и все это сопровождается грациозными жестами, понимающим переглядыванием. Надо заметить, что отсутствие некоторое время на сцене X. Хазиевой не лишило актрису профессиональной формы. Она по-прежнему технична, искусна и в то же время женственна и обаятельна.

Перейдем к тем, на ком, собственно, и держится драматургический конфликт спектакля. Кавалер и Мирандолина. Надо сказать, что во времена К. Гольдони слово «кавалер» помимо всего прочего, в Италии и Испании означало еще и дворянский титул. Впервые мы видим кавалера, когда он бреется. Правда, у него, в отличие от маркиза, есть слуга, но бреется он сам. Он груб, даже хамоват, нельзя сказать, чтобы очень богат, но и не беден. Когда он берет шпагу и делает несколько выпадов, то обнаруживается, что его рука к шпаге привычна, видно, что он достаточно смел и может постоять не только за себя. Однако у него есть «пунктик» — он ненавидит женщин, за что — неизвестно, но убежден: «…бабы для мужчин – просто напасть». А о Мирандолине, увидев ее, сделал вывод, правда, она этого не слышала: «По мне, хорошая охотничья собака вчетверо лучше».

Надо сказать, что все то, что предполагал в кавалере К. Гольдони, Э. Кокарев неплохо подтвердил. Казалось бы, грубый, далекий от дворянского этикета мужлан, но оказалось, что это человек с добрым, отзывчивым сердцем, способный любить и сострадать. Все это Э. Кокарев дает зрителю быстро понять по мере развития действия. С маркизом и графом, видя их пустоту и никчемность, он снисходительно высокомерен, со слугами груб и повелителен, а с актрисами… До разоблачения он считает их благородными дамами и соответственно ведет себя, но как только понял, что это не так, мгновенно изменился.

Но вот он с хозяйкой гостиницы пьет вино. Она не знатная дама, даже очень не знатная. Но герой Э. Кокарева уже увлечен ею, он за грубостью весьма неумело скрывает смущение. Рипафратта сажает ее на единственный стул, сам пытается сесть, но… стула под ним нет. Упади кавалер — было бы, может, и смешно, но это явный перебор. Он не упал, а потребовал от слуги второй стул. Интересно видеть героя Э. Кокарева и в момент мнимого обморока Мирандолины. На его лице, во всей сразу уменьшившейся фигуре вдруг появилась нежность, растерянность, какое-то удивление самому себе. Но ведь только недавно он самоуверенно заявлял: «Я бы остановился
на ней скорее, чем на какой-нибудь другой, чтобы слегка поразвлечься. Но втюриться? Потерять свободу? Дудки!» Однако по мере того, как он все больше и больше попадает под чары Мирандолины, он все чаще повторяет спасительную для себя фразу: «Завтра я уеду в Ливорно». И Э. Кокарев придает ей каждый раз иное тональное звучание — от весело-беззаботного в начале спектакля до обреченно-грустного в конце. Таким образом, и в этом спектакле Э. Кокарев еще раз утвердил себя как сложившийся актер со своей собственной фактурой.

Что же Мирандолина О. Светенковой? К. Гольдони предполагал показать в ней превосходство простолюдинки перед аристократической знатью. Такой замысел соответствовал общим воззрениям драматурга, утверждавшего на подмостках театра идеи просветительства.

Для Мирандолины свобода и независимость — самые значительные жизненные ценности: «… Мне никто не нужен; живу я честно и наслаждаюсь своей свободой». Но возможно ли сохранить независимость, когда вокруг столько соблазнов, столько мужчин, знатных, богатых. Но искренни ли они? Вот почему героиня хочет заставить женоненавистника кавалера влюбиться в нее. В ход идет все: смирение, робость, смущение, добродетельная скромность — а сама скрывает торжествующую улыбку и прячет в быстром взгляде лукавство. И все это обаятельно, грациозно и с виду искренне. Ну кто тут устоит? Вот кавалер Рипофратта и не устоял. В любовной игре кавалер и Мирандолина «дерутся» на шпагах. Клинок выпал из рук женщины, но это не поражение, а ее победа. Кавалер выиграл «бой», но он сражен, сражен обаянием этой женщины и ее лукавой непосредственностью. Актеры заставили зрителя поверить в смятение и полноту чувств кавалера и скрыть торжество Мирандолины. А как трактирщица пьет вино? Удивительная сцена, и по комичности ситуации, и по работе актеров. Мирандолина — еще одна творческая удача Ольги Светенковой.

И вот возникает мысль — а почему в спектакле нашего театра нет работы актеров в очередь? Заболей кто-нибудь — что тогда, отменять спектакль? Играть больному? Вот почему так сложно проходят вводы вместо выбывших актеров. В этом спектакле при небольшом количестве действующих лиц можно было бы создать дублирующий ансамбль, скажем, Н. Грошева, С. Бердский, А. Дубинин, Р. Буланов, Н. Белова, да и вообще возможности позволяют и другие варианты.

И почти последнее. Нельзя не сказать о стабильной работе Виталия Руденко. Он не играет заглавные роли. Его герои — фон, на котором раскрываются главные характеры. Но фон бывает разным, а от него зависит, как зритель увидит и поймет изображение. В. Руденко дает всегда такой фон, что главные герои приобретают яркие краски, лучше ощущаются зрителем. Роль Фабрицио в «Трактирщице» не стала исключением.

Спектакль интересен. И музыкой А. Долгова, которой было маловато, и танцами, которых в комедии явно недоставало, а возможностей для этого в спектакле было предостаточно.

Однако в целом говорить о спектакле, как об очень заметном событии в жизни театра, не приходится. Режиссер Дмитрий Мельников, приглашенный из Димитровграда, творческими находками нашу труппу не обогатил. А мы знаем, что ей по плечу вещи более сложные, проблемные, философски насыщенные. Уверен, что в 59-м театральном сезоне мы такие спектакли увидим. А пока вот — «Трактирщица», смотрите, отдыхайте.

Феликс ТАРАСУЛО

Газета «НВ» № 18 от 7 мая 2003 года.