Чтобы перешагнуть

Скажи, кого и как ты любишь!
Я многое в тебе пойму.

А. Безыменский.

1.

Когда хочется идти вперед, ветер всегда дует в лицо. Ты задыхаешься, но идешь, идешь, не зная куда — навстречу жизни, трудностям, судьбе, не сворачивая ни на йоту. В глазах — огни решимости, страсти и неизбежности. Цель ждет, когда ты протянешь руку и обожжешь горячими прикосновениями свою звезду. Но растает она и родится другая, новая, столь же желанная и зовущая. Она медленно будет удаляться от тебя, несмотря на преследование. Ты ускоряешь шаг, вдруг падаешь, подымаешься, вдыхаешь полной грудью свежий холодный воздух и идешь дальше, за ней, навстречу жизни, трудностям, судьбе…

2.

За окном метель снежным ураганом бьется в окно, быстрые снежинки силятся пробить блестящую поверхность стекла. Вдруг что-то блеснуло вдали, почувствовалось чье-то теплое дыхание. Вот уже снежинки медленно превращаются в голубые капельки дождя, слышится гулкий звон серебристых частичек, вот уже капли медленно тают, превращаются в пар, легкий, прозрачный. И вот на чисто-голубом небе вырисовывается яркое теплое пятно золотистого солнца…

Все пройдет, все будет хорошо…

 

3.

Шаги на лестнице были тихими-тихими, еле слышными. Они растворялись в тишине темного подъезда. Сквозь щели дверей и косые разрезы оконных стекол просовывал свои холодные пальцы северный ветер. Чья-то рука скользила по перилам, собирая в ладонь пыль, грязь, пепел. Он подносит ладонь к лицу — серая пленка покрывала все ее выпуклости, но три главные впадины тоже были черными. Линии ума, любви, жизни тремя черными бороздками пересекали ладонь. Так ли все черно на самом деле? Затуманен ли ум, безответна ли любовь и ужасно тяжела жизнь, как черна мгла, скрывающая за собой последнюю ступеньку, казалось, бесконечной лестницы.

Он открыл дверь в квартиру, включил свет. Любимая кошка спрыгнула с дивана, встречая хозяина. Это его дом.

Человек направился в кухню варить кофе, чтобы бодрым встретить улыбающийся восход.

* * *

Ладонь, лежащая на руле, немного вспотела. Она поднесла к губам сигарету. Загорелся красный свет, она стряхнула пепел, посмотрела на тлеющую сигарету и с легкой усмешкой выкинула ее за окно. Женька облокотилась на опущенной стекло, прикасаясь холодной ладонью левой руки к волосам. Правой рукой она потянулась к автомагнитоле, но музыку включать не стала. На сиденье рядом лежала кассета, она взяла ее.

Припоминала, откуда она здесь. Ее обронил Миша, Женькин сын, когда выходил из машины. Мальчик что-то говорил про нее, когда они подъезжали к школе. Женька поцеловала сына в лоб, после чего бордово-зеленый рюкзак скрылся за захлопнувшейся дверью. Это был самый близкий и дорогой ей человек во всем свете. Женя любила его безмерно, и он тоже боготворил мать. Все ее знакомые поражались их дружным отношениям. Женька, строгая и милая, жесткая и уступчивая, как могла, старалась заменить Мише отца. Она научила его в семь лет ездить верхом, каждую субботу они ходили в детский тир и что-нибудь обязательно выигрывали, посещали футбольные матчи и обсыпали воздушным попкорном прыгающих соседей-болельщиков, ездили по вечерам за город, и у старого одинокого тополя на фоне заходящего солнца выделялись две фигуры, играющие в мяч или мирно поедающие «бигмаки», сидя прямо на земле. Потом они садились в машину и ехали домой, вместе делали домашнее задание, смотрели мультфильмы, и Женька укладывала Мишу спать. Она обожала своего сероглазого пятиклашку. Уложив сына, Женя принималась работать, залезая с ногами на свой любимый диван, читала или просто прислушивалась к шуму движущихся по уже засыпающему городу автомобилей.

Сейчас, отвезя сына в школу, она ехала по улице. Было душно. Стояла та самая, ненавистная ей погода в мае, когда все уже распустилось, и воздух наполняется спертым и душным дыханием июня.

Выкидывая сигарету, она улыбнулась своей уже тысячной, а потому смешной мысли бросить курить. Женька просто не хотела отказываться от этой привычки, ей нравилась эта тонкая элегантная форма, мерцающий огонек. Медленно «съедающий» белое «тельце», серый искрящийся пепел, рассыпающийся в медленном полете. Ее это успокаивало. Но сейчас она немного нервничала, ей было душно, хотелось побыстрее выехать из города — вон от этих широких блистающих улиц. Этой симпатичной, всего добивающейся в жизни женщине надоел этот огромный город, напичканный разноцветными бесчисленными витринами магазинов и ресторанов, рекламными щитами и яркими ночными огнями.

На последнем светофоре при выезде из города рядом с ней остановился темно-синий металлик «Шевроле». Мужчина за рулем показался ей знакомым: его осанка, знакомо небрежно лежащая на руле рука…

Женька прикуривала сигарету, облокотившись на машину, стоящую на краю трассы, когда мимо промчался знакомый темно-синий металлик автомобиль. Она узнала и вспомнила его. Они вместе учились, были прекрасной парой, но, окончив одиннадцатый класс, она уехала учиться, и они больше никогда не виделись…

Все ее тело обдало свежим, свободным от городской суеты ветром. Женька подняла к лицу тлеющую сигарету, разжала пальцы, и та медленно упала к ее ногам.

Женька села в машину, нажала на газ, и через несколько минут она обогнав «Шевроле», резко затормозила развернув машину. Темно-синий металлик остановился прямо перед ее белым “BMW”, они оба вышли из машин…

В этот день Женька впервые за пять лет забыла забрать сына из школы.

 

Работа М. Корсаковой, ученицы 11 «О» класса, из восьмого выпуска школьного журнала «Лицеист», 2001 года. Главный редактор журнала – Феликс Аронович.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *